vasillich (vasillich) wrote in atlantic_rep,
vasillich
vasillich
atlantic_rep

Перед барьером

За окном лил проливной дождь, сильный ветер раскачивал деревья. Настроение у доктора Штрадмана было мрачное, под стать этой ноябрьской погоде. Ведь буквально позавчера разбился "Неодолимый", а Бухгольц, который его пилотировал, просто чудом остался жив.



О катастрофе доктору сообщили, когда он вместе со Штойбером собирались на испытания "Япета". Бросив все, они помчались к Бухгольцу в пригород Никеля, в больницу "Мариенгоспиталь".

Гуго они нашли лежащим на кровати с загипсованной правой рукой и привязанной нижней, сломанной, челюстью, что не мешало ему ругаться, как прусскому фельдфебелю. Матерные слова были вполне отчетливы, и это немало смущало монахинь-медсестер. Кроме переломов у него был вывих тазобедренного сустава и многочисленные ушибы.

Отругавшись и получив укол обезболивающего, Бухгольц смог более-менее внятно рассказать, что произошло.

Поначалу все шло, как было запланировано. Набрав высоту 5000 метров, Гуго стал разгоняться, что бы достичь скорости в 850 км/ч. На 840 км/ч машину стало сильно и резко трясти. Не успел Бухгольц  прибрать газ, как "Неодолимый" свалился в пикирование.

- Это был не самолет, а какой-то падающий лом, - рассказывал Гуго. - Реакции на рули никакой. Стрелки альтиметра крутятся как бешеные, высота теряется, а я ничего сделать не могу. Убрал газ и уменьшил шаг винта - вот и все что я смог. Если это замедлило хоть как-то скорость, то не слишком заметно. Зато турбины раскрутились так, что стрелки тахометров уперлись в ограничители. Попытался откинуть фонарь, но его встречным потоком прижало. Последний раз мне было так страшно, когда меня над Соммой четыре француза подловили. Но как и тогда, мне опять повезло. Видимо, не выдержав перегрузки, оторвался левый киль вместе с частью консоли. Машину закрутило против часовой стрелки, центробежной силой сорвало фонарь. Высота была метров 500. Я, не долго думая, тут же отстегнулся и меня  выбросило из кабины. На какое-то время потерял сознание. Встречным потоком сорвало кислородную маску, она мне челюсть и свернула. Да рукой обо что-то в кабине стукнулся, сломал ее. Очнулся, выдернул кольцо. Ногу вывихнул во время приземления. Вот и вся история.

- Так что, Ганс, ты уж придумай что-нибудь, что бы в случае чего попытка выпрыгнуть не превращалась в цирковой аттракцион. - продолжил Гуго. - И вообще, что это было?

- Хороший вопрос, дружище, - задумчиво ответил Штрадман, - Хороший вопрос…

* * *

Доктору Шлихту понадобилось четыре месяца, чтобы понять, в чем была проблема. Оказалось, что при скоростях, близких к звуковым, на выпуклых участках корпуса самолета возникают зоны местного ускорения потока воздуха, в которых в несколько раз превышается скорость звука. Миновав зону ускорения, поток замедляется, при этом образуются множество ударных волн. И хотя интенсивность их невелика, но они возникают сразу на множестве поверхностей самолета, при этом нарушается характер обтекания, подъёмная сила крыла падает, рули теряют эффективность и аппарат становится неуправляемым.

Итак, болезнь была выявлена. Но как ее лечить? Доктором Шлихтом были рекомендованы несколько различных аэродинамических профилей. Для проверки их эффективности Штрадман решил построить маленький опытный самолет с несколькими наборами быстросъемных консолей крыла.









Самолет буквально напичкали фиксирующей и телеметрической аппаратурой (при весе пустого чуть более 1,2 тонны вес аппаратуры был 200 кг). Для него Флориан Штойбер на основе своего "Япета" специально сконструировал новый поршнереактивный двигатель "Эхион" тягой 400 кг.

Ахаговские острословы прозвали самолетик Rocket Fly - "Ракетной Мухой". С конца марта 1937 года он начал свои полеты, постепенно разгадывая природу звукового барьера и приближая реализацию проекта "Rabe".









Tags: ahgg, aircraft
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments